Сумки и мастер

Российский дизайнер Максим ШАРОВ закрыл фирму по производству сумок и начал работать самостоятельно. Шаров уверен, что в бизнесе отсутствует творчество. А без этого работать он не может. — Алена Туликова.

Впервые сумки Максима Шарова я увидела не в магазине или модном бутике, а в Интернете. Случайно набрела на его сайт. Сумки были странные и разные. Одни наверняка понравились бы гламурным барышням, а другие можно было по праву назвать «мечтой оккупанта». Выполненные из состаренной кожи, модели всевозможных форм и цветов были великолепны. Захотелось уви­деть человека, который придумывает такие вещи. В тот момент я и подумать не могла, что и дизайнер, и закрой­щик, и швея, и даже продавец — это один и тот же человек. Просто позво­нила по указанному номеру — и «Бизнес-журнал» пригласили в гости.

Обычно наши фотографы перед съемкой всегда уточняют, что именно будем снимать. Нужно ведь подгото­вить правильный свет, захватить нуж­ную камеру, объективы. Так вот, в этот раз я не знала, что ответить. Нет, я точно знала, что нас будет встречать Максим Шаров — человек, который шьет сумки. Но не была уверена, есть ли у него помощники и подмастерья.

Может быть, у него там целое произ­водство! А пришли мы в мастерскую, наполненную необычными вещами. Какие-то станки, инструменты, кожа и сумки. Хозяин выглядел не менее ко­лоритно. Большой, лысый и фило­софски настроенный.

— Почему сумки? — переспраши­вает Максим. — Да просто захотелось! Мне давно нравилось с кожей рабо­тать.

Работать с кожей Шаров начал еще в школьные годы. Случается такое.

Потом окончил факультет прикладного искусства текстильного института и собирался стать дизайнером обуви. Желание это было обусловлено тем, что с кожей работают больше всего как раз обувщики. Но в середине 90-х найти себе практику на работающем обувном производстве студент не мог в принципе. Какая уж тут практика, ког­да большинство предприятий дышало на ладан, а директорам было совсем не до молодых дарований. Конечно, никто не запрещал студентам-обув­щикам придумывать свои модели. Вот только отшивать их было негде. И

Максим начал работать дома. Шил, конечно, не обувь — начал с кожаных браслетов. Затем освоил более крупные вещи и, наконец, остановился на сумках.

— У меня все совсем не так, как у людей, занимающихся бизнесом. Они придумывают область, в которой будут зарабатывать деньги, потом строятбизнес-план, считают, сколько они будут в это дело вкладывать и на какую прибыль можно рассчитывать. А я художник. Мне кажется, что,даже если бы мои сумки не покупали, я бы их все равно
делал, — говорит Шаров. — Мне просто интересно это дело.

Некомфортный бизнес

После окончания института Максим около двух лет работал дизайнером на фабрике, которая шиласпортивные сумки. Творчеством тут и не пахло. И вскоре Шаров уехал в Китай — работать на российскую компа­нию, размещавшую за­казы на производство в этой стране. Но и там чего-то не хватало. Зарплата хорошая, какая ни есть, а заграница. Но удовольствия никакого.

- Вам знакомо такое состояние, когда вроде и деньги есть, а жизни нет? Я чувствовал, что полностью продался, что у меня нет свободного времени.

- А это московский синдром, не китайский. Разве у вас в Москве мно­ го свободного времени?

- Тут все иначе. Я никому не про­давался. Я сам на себя работаю. Могу работать, могу остановиться, когда за­хочу. Сам решаю, во сколько прихожу и во сколько ухожу. Могу сутки сидеть за работой, а могу на пару недель ку­да-нибудь уехать.

Впрочем, к этому идеалу Максим пришел не сразу. После возвращения из Китая в его жизни все-таки состо­ялся предпринимательский эпизод. Однажды Шаров познакомился с че­ловеком, который тоже интересовался сумками. Было решено открыть со­вместное производство. Сначала ка­залось, что идея просто отличная и все получится. Наняли людей, начали выпускать сумки. Но бизнес «не по­шел». И не потому, что сотрудники плохо работали, а изделия не пользо­вались спросом. Просто у партнеров оказались слишком разные взгляды на жизнь. Шаров планировал, что это бу­дет небольшое производство сумок, поставляющее свои изделия в мага­зины, которые занимаются дизайнер­скими вещами. Партнеру же была важна только прибыль. Пришлось с ним расстаться, а бизнес свернуть.

- Я понял, что занимаюсь не твор­чеством, а организацией процесса. Стал думать только о том, как держать производство на плаву, как успеть проследить за всем, как все проконт­ролировать. А в процессе творчества я могу себя чувствовать только тогда, когда я один.

- Как же работают другие дизай­неры и модельеры?

- Они выбирают время на обдумы­вание и создание концепции какой-то коллекции. Придумали, записали, на­рисовали, а потом весь год как раз и занимаются тем, что контролируют бизнес и производство. Это сложный и нервный процесс. Нужно уметь об­щаться с людьми, объяснять свои за­думки. Мне нужно совсем другое.

Процесс создания сумки Шаров сравнивает с живописью: «Когда пи­шешь, ведь не задумываешься о том, куда, как и какой краской положить мазок. Это происходит интуитивно, идет небольшая приятная творческая «трясучка», знакомая любому худож­нику». Кстати, сшитую сумку Максим не считает финалом работы. Изделие нужно еще помять и «состарить». Та­кой у него стиль. Понятно, что поточ­ное производство здесь невозможно в принципе. Можно объяснить наемным работникам, как прошить сумку на машинке. Но как ее помять или покра­сить — решает сам мастер.

Говорить о работе, обсуждать про­цесс создания сумок и детали новых изделий Максим не любит. Начиная работать над какой-то вещью, он, ко­нечно, придумывает ее дизайн, зара­нее закупает необходимую кожу. И все же в процессе вещь может преобра­зиться и даже отдаленно не напоми­нать ту, что задумывалась поначалу.

— Максим, а деньги? Бизнес-то приносил прибыль...

— Когда у меня было производство, я платил большую арендную плату за помещение, зарплату работникам и так далее. В итоге деньги «на выходе» были почти те же самые, а душевный комфорт отсутствовал.

Шарова регулярно приглашают на работу различные компании, произ­водящие сумки и изделия из кожи. Он столь же регулярно отказывается. Да­же переговоров на этот счет не ведет. Говорит, «сказывается негативный опыт». Периодически на пороге его квартиры возникают и частные инвес­торы, готовые вложить деньги «в Ша­рова». Но согласия не возникает и здесь. Эти люди не понимают, как ра­ботает Максим. Им хочется просто за­работать на нем. А Шарову это не нравится.

— Девиз инвесторов, которых я встречал, — «прибыль любой це­ной», — признается Максим. — Им плевать на кучу аспектов, которые для меня как раз очень важны. Ради при­были они будут соваться в любые спо­собы сбыта, дарить сумки знаменито­стям, добиваться, чтобы в глянцевых журналах появлялись фотографии. А я эту ахинею просто на дух не выношу! Я никогда в жизни ни в один журнал не обращался за тем, чтобы у меня взяли интервью. Собственным пиаром я не озабочен. Скорее даже наоборот: не­которым приходится отказывать, пото­му что есть издания, с которыми и дел-то никаких иметь не хочется.

Принципы мастера

Шаров нередко шьет сумки на за­каз, но отказывает клиентам, которые приходят со своим эскизом. Он дела­ет так, как считает нужным. Шьет то, что нравится ему, но при этом предпо­читает видеть человека, который будет потом носить изготовленную вещь. Конечно, клиент может высказывать свои пожелания в части размера, формы или количества карманов. Но все остальное решает мастер.

— Я вижу, что человеку пойдет, а что нет. Иногда в процессе прихо­диться убеждать клиента в том, какой материал подойдет для конкретной модели лучше всего, какая форма окажется идеальной. Шаров редко покупает кожу под конкретную модель. Обычно все про­исходит как раз наоборот: приобрета­ется кусок кожи, а затем мастер ре­шает, что из него может получиться.

Что же, так работали и великие скульпторы, способные увидеть в бесформенной мраморной глыбе бу­дущее произведение искусства.

Как любой свободный художник, Максим не работает с 9 до 18. Он тру­дится только тогда, когда ему этого хо­чется. Однако типичная для всех твор­ческих личностей проблема под названием «совсем не работается» его не тревожит. К тому же процесс изго­товления сумок изобилует множеством технических этапов. А значит, подго­тавливая ручки или вырезая ремни, Шаров всегда может засунуть в плеер диск с любимым фильмом и работать, вполглаза посматривая на экран.

— Иногда самодисциплина, конеч­но, необходима. Вот, например, я за­мечаю, что, когда поджимают сроки и приходится работать ночами, оказы­вается, могу очень много сделать за короткий промежуток времени. Вот если бы я так всегда работал! — сме­ется Максим.

Но авралы случаются редко, поэто­му Шаров может себе позволить массу простых человеческих радостей: про­читать разом интересную книжку или полазить вдоволь по Интернету.

В месяц он изготавливает примерно десять сумок, причем одновременно шьет сразу несколько моделей. Нынешний уровень доходов дизайне­ра и бывшего предпринимателя впол­не устраивает, тем более что порой подворачиваются весьма выгодные корпоративные заказы.

Собственно, как раз для работы с юридическими лицами Макс сохранил свое ООО — все, что осталось от прежнего сумочного производства. Есть у него и бухгалтер, «обсчитыва­ющий» сумки, занимающийся налога­ми и отчетностью. Так что сумки с ло­готипом «MaximSharov» можно встре­тить и в магазинах.

При этом ни клиентов, ни новые ка­налы сбыта Шаров специально не ищет. Он уверен, что в продвижении нестандартных вещей главное — са­рафанное радио.

Собственный сайт и LiveJournal — этих мест достаточно, чтобы Максима легко находили потенциальные заказ­чики в нужном количестве. Кстати, са­мый преданный клиент заказал у Ша­рова уже около десяти сумок.

— Максим, вы бы хотели что-то по­менять в своей жизни? Строго говоря, на фоне других героев «Бизнес-жур­нала» вы «человек наоборот». Все бизнес строят, намеренно идут в эту кабалу, а вы бизнес свернули, руководить другими людьми не хотите, творите тут в свое удовольствие...

— В принципе, меня все устраивает. Я считаю, что так и надо строить свою жизнь. Все решения в жизни нужно принимать, ориентируясь на собственный душевный комфорт. А самое страшное для меня — это слово «надо». Надо работать на нелюби­мой работе. Мол, вдруг что-то слу­чится, и денег не будет? А ведь может получиться так, что и деньги не помо­гут! Движущая сила в нашем мире — страх. И это неправильно. Когда люди совершают выбор, основываясь на страхе, — это одно. А когда они опи­раются на любовь и душевный ком­форт — это совершенно другая исто­рия. Многие устраиваются на работу, которая им «не в кайф». Точно так же многие идут в бизнес. Не понимая при этом, что нужно уметь «слушать себя». Хотел человек стать художником, а стал юристом, потому что это «более престижно и денежно». А потом на­ступает то же самое состояние: деньги есть, а жизни нет. Человек вроде бы достиг больше, чем его друзья. А смысл где? Важно не то, как к тебе от­носятся. Это фальшивое понятие. Важно то, как ты себя сам ощущаешь. Вот и все.

По материалам "Бизнес журнала"